Улан Зала

Когда и почему этот маркер этнической и религиозной принадлежности был принят ойратами

История ойратов и калмыков достаточно богата сведениями об их этническом происхождении и религиозных воззрениях, об отдельных случаях или признаках, позволявшим соседним народам соответственно идентифицировать их. К последним следует отнести и красные кисти на головных уборах ойратов, известные как улан зала, которые служили показателем их этнической и религиозной идентичности.

Отличительный признак

Сложно точно определить условия и время, при которых у ойратов появилась улан зала. Согласно Батур-Убаши Тюменю, Тогон-тайша в 1437 г. приказал всем своим подданным-ойратам носить красные кисти на шапках, и с тех пор «ойраты-елеты получили прозвание «улан-залату» (имеющие красную кисть на шапке)». (5. С. 126). И.Я. Златкин также заметил, что улан зала введена указом Тогона-тайши в 1437 г. и «призвана была служить наглядным выражением их отличия от остальных монголов» (7. Т. 1. С. 216). Авторы капитального издания по истории Калмыкии выделяют улан зала как отличительную черту ойратов и калмыков: последние называли себя «улан залата» и «улан залата хальмг», т. е. «калмыки, носящие красную кисть», вкладывая в эти слова смысл этнонима (Там же). Для российских калмыков со временем стало обычным носить головной убор с околышем или кантом красного цвета (7. Т. 3. С. 49-50). Тем не менее, остаются вопросы: от монголов ли ойраты хотели так «отличаться»? Почему именно красная кисть, и насколько указанная дата верна?

Мы считаем, что одной из причин такого решения могла стать необходимость наличия особого внешнего маркера, позволявшего отличать ойратов от представителей иных народов, также бывших подданными Тогона-тайши. Здесь следует углубиться в исторические и географические обстоятельства более раннего времени. Источник XVI в. «Тарих-и Рашиди», ссылаясь на такие работы, как «Маджма’ ат-таварих» и «Гузиде», сообщает, что по завершении завоеваний Чингисхан поделил новые земли между своими четырьмя сыновьями. «Весь Дешт-и Хазар и Кипчак, который граничит с Румом, океаном, Мавераннахром и Моголистаном, он отдал своем старшему сыну Джучи хану. Весь Моголистан, Кара-Хитай, Туркестан и Мавераннахр он отдал Чагатай хану, Хитай – Тули, а свои исконные земли, состоящие из Каракорума и Калмака, передал Угедею» (15. С. 366).

Таким образом, существовал особый регион под названием Калмак; он занимал, судя по всему, северо-восточную часть нынешнего СУАР КНР, Западную и Юго-западную Монголию, поскольку далее в «Тарих-и Рашиди» мы находим следующее: «На севере Кашгар [граничит] с горами Моголистана, которые тянутся с запада на восток и с этих гор реки текут на юг. Те горы, с одной стороны, простираются до Шаша, а с другой, пересекая Турфан, упираются в земли калмаков. Ту сторону, кроме [земель] калмаков, никто не видел и не знает» (Там же. С. 367). Как следует из текста источника, народы, населявшие Калмак, звались, соответственно, калмаками, и с того времени, как туда, по указанию Чингисхана и при его жизни, стали переселяться южносибирские ойраты, этот этноним, изначально топоним, стал переходить и на них (позже изменившись на калмык) (8).

Францисканец Плано Карпини, посетивший ставку великого хагана осенью 1246 г., в своих записях дает интересную информацию: «В земле… каракитаев Оккодай-хан[1], сын Чингисхана, после своего назначения императором построил некий город, который назвал Омыл; вблизи него к югу есть некая великая пустыня, в которой, как говорят наверное, живут лесные люди…» (6. С. 44). Город Омыл, также известный как Эмил/ Имил, был расположен западнее озера Кизилбаш[2]. Следовательно, под «великой пустыней», где «живут лесные люди», [3]подразумевалась, скорее всего, Джунгарская впадина (на верхнем фото) – обширный равнинно-полупустынный регион на севере СУАР, один из окраинных регионов Калмака, куда также были переселены ойраты (лесной народ) по приказу Чингисхана.

Вполне возможно допустить, что и по образу жизни, и, очевидно, внешне, ойраты и калмаки были, в известной мере, близки. Хотя ойраты и сохраняли свое самоназвание, возникла необходимость обрести дополнительные отличительные признаки: так появилась не только кисть, но единое сочетание – улан залата хальмг (улан залата калмак) – «калмаки с красными кистями на головном уборе», что подразумевало ойратов. Следовательно, кисть можно полагать за особый, буквально бросающийся в глаза, этно-определяющий атрибут, показатель ойратов в условиях совместного проживания с близким по внешним показателям, но отличным по иным (например, культурным), народами Калмака (калмаками).

Источники свидетельствуют, что уже к 1480-м гг. улан зала стал важным идентификационным показателем для ойратов. На это обратила внимание Мандухай-Сэцэн-хатун (вдова Мандугул-хана), которая, став супругой юного монгольского Бату-Мункэ (будущий знаменитый Даян-хан, 1464-1517), разбив ойратов и подчинив их своему супругу, утвердила у них ряд законоположений. В части улан зала было указано: «кисть не делайте длиннее двух пальцев» (17. С. 148). По мнению Р.Ю. Почекаева, в данном случае длинная кисть означала претензии на принадлежность к ханскому роду, при этом он ссылается на маньчжуро-монгольский устав «Цааджин бичиг» конца XVII в., где зафиксировано наказание для носителя кисти длиннее самой шапки (13. С. 130-131). Но если длинную кисть могли носить только представители ханского рода, то почему в законоположениях Мандухай-Сэцэн-хатун речь идет обо всех ойратах, а не только об их правителях? Также нет сведений, что цинскими властями в отношении ойратов, подчиненных во второй половине XVIII в., были предприняты какие-либо указы по улан зала. На наш взгляд, те кисти, что были у ойратов, отличались семантически от кистей у монголов: во-первых, они были обязательны для всех ойратов, независимо от социального статуса; во-вторых, только красного цвета; в-третьих, их можно соотнести с такими же кистями, что носили китайские чиновники.

Итак, почему именно кисть, и почему красного цвета? Определенно, улан зала имела особое семантическое значение и даже, вероятно, по-своему уникальную историю утверждения у ойратов. Известный калмыцкий историк У.Э. Эрдниев отмечал, что «по-видимому, улан зала означает солнце, которое почиталось калмыками, а шелковые нити – его лучи» (16. С. 186); к культу солнца относят ее и авторы «Истории Калмыкии» (7. Т. 3. С. 185). По нашему мнению, семантика красной кисти действительно может соотноситься с солярным культом, но утверждение у ойратов именно улан зала случилось, скорее, под влиянием определенных политических обстоятельств, уже при Эсене, сыне Тогона.

Атрибут власти

Эсен-тайша, претендовавший на правление над всеми монгольскими народами, после объявления себя в 1454 г. Да-Юань тян-шен того-ханом – хаганом династии Юань, распорядился завести в своей ставке некоторые порядки и обычаи прежней монгольской династии. Надо отметить, что он и ранее просил у минского императора, например, китайские титулы для своих лам. Так, в отношении событий 1446 г. в «Мин-ши» отмечено: «Эсен, тайши ойратов (ва-ла), сообщил, что глава его посольства, Куан-Тинг гуши Чамчен лама, известен своим глубоким знанием учения Будды, и поэтому просит [императора] подарить [ему]… титул, серебряную печать и монашескую одежду с золотой вышивкой. Также он просит танки с изображением Будд пяти категорий, кольца, музыкальные тарелки, барабаны, покрывала с драгоценными камнями, морские раковины и другие церемониальные инструменты» (18. Р. 51; см. также: 21. Р. 44). Ш. Джагчид отмечает, что «Эсен просил у императора минской династии пожаловать монаху не только высокий китайский титул, но также все то, в чем он нуждался для исполнения своих ритуалов и посредничества» (18. Р. 52). Почтительное отношение Эсена к императору основывалось на особой системе отношений кочевников с Поднебесной империей, чья цивилизация «выстраивала» порядок в Степи путем добровольного или вынужденного вручения их лидерам титулов, званий, иных символов и атрибутов власти и управления (подробнее см.: 9. С. 255-257).

Красная кисть, являясь атрибутом имперской власти, в том или ином виде была на головных уборах некоторых рангов китайских официальных лиц. Например, в отношении второй половины XIV в. в «Установление о соли и чае», важном источнике периода династии Мин (1368-1644), отмечается, что «жители [Сы]чуани прежде обменивали чай на такие вещи, как шерстяные ткани и красные кисти [для головных уборов чиновников], чтобы [ими] уплатить чайный налог» (14. С. 66). Как известно, в «Алтан Тобчи» Лубсана Данзана приведена монгольская пословица пост-юаньского времени: «Китайцы в гору пошли, даже хвост корсака стал кистью» (11. С. 253); возможно, здесь имеется ввиду, что монголы уже не могли носить прежние красивые красные китайские кисти – один из внешних показателей власти монгольской знати эпохи Юань (1271 – 1368). Эсен вполне мог ввести красную кисть для своего окружения именно как атрибут централизованной хаганской власти.

После распада государственного образования Эсена в сер. XV в. и под влиянием последовавшей борьбы претендентов на лидерство в ойратском мире, кисть красного цвета, как признак присутствия (самопровозглашения) центральной (ханской) власти, в кратчайшие сроки распространилась у этих кочевников, что и повлекло за собой отдельное постановление Мандухай-Сэцэн-хатун, о чем писалось выше. Ее решение было соразмерным причинам утверждения улан зала, т.е. политически мотивированным, и не вызвала, как иные пункты, нареканий с ойратской стороны – видимо, вопрос о длине кисти не был принципиальным в контексте ее значения.

Приверженцы буддийской веры

Для мусульман Центральной Азии те, кто носил улан зала, со временем стали восприниматься как приверженцы буддийской веры. Об этом свидетельствует русский архивный документ, относящийся к 1724 г., где приводится древнее мусульманское сказание, услышанное от «бухарцев» русским посланником капитаном И. Унковским в период его пребывания у правителя Джунгарии Цэван-Рабдана (1663 – 1727): «пред сим за 334 года» (1723-334=1389?) жил в Восточным Туркестане правитель Темерхан, который под влиянием купцов-мусульман из Бухары решил принять ислам. Вместе с ним «и все его люди обрезались и с шапок залу (или кисти) в реку Борталу побросали и будто оными реку запрудили» (1. Л. 27). Под упомянутым Темерханом подразумевался известный Туглук Тимур (1329–1363), первый правитель Могулистана, сыгравший принципиальную роль в обращении народов этого региона в ислам. «Тарих-и Рашиди» сообщает, что Туглук Тимур в шестнадцатилетнем возрасте «был доставлен из калмаков [здесь: ойратов. – Б.К.] Амиром Буладжи; в возрасте 18 лет он стал ханом. В возрасте 24 лет он был обращен в ислам и умер в возрасте 34 лет. Он родился в 730 году (1329–1330)» (15. С. 38). Благодаря своему проживанию среди ойратов, Туглук Тимур был знаком с учением буддизма, что подтверждается той информацией, что он, став ханом, в 1363 г. просил Ролпэ Дорджэ (1340 – 1383), четвертого черношапочного Кармапа-ламу, навестить его. Однако лама отказался ехать в Могулистан, поскольку ранее (около 1353 г.), хан уже принял ислам (20. Р. 147).

Расхождение дат обращения Туглук Тимура в ислам (около 1389 г., согласно легенде, и 1353 г., согласно «Тарих-и Рашиди») не представляется принципиальным; исходя из датировки его жизни, верными следует признать сведения, приведенные Мухаммадом Хайдаром. Более интересной представляется информация об улан зала. Во-первых, эта легенда подтверждает сведения «Тарих-и Рашиди», и Туглук Тимур действительно жил прежде среди ойратов; во-вторых, хотя информация о «бросании» улан зала новообращенными в р. Борталу представляется более поздней вставкой[4], явно показано восприятие мусульманами этой кисти как своего рода внешнего религиозного признака ойратов, исповедующих буддизм.

Очевидно, что красные кисти на головных уборах воспринимались и самими ойратами, и окружающими их народами также как внешний идентификационный атрибут ойратов-буддистов. Вот что говорили майору И. Угримову в ставке ойратского хана Галдан-Церена (1693? – 1745) в начале 1730-х гг., в отношении значения улан зала: «и нам можно на ваших (т.е. русских православных – Б.К.) надеть шапки з залами и скажем, что оне в нашем законе» (2. Л. 106), т.е. являются буддистами. На это И. Угримов отвечал, что «наш закон состоит не в шапке, но в заповедях божиих и в святом крещении, а шапку вашу хотя и я надел а потом могу оную и снять, токмо б по закону вашему не приносил кумирам жертвы» (там же).

Поскольку улан зала сохраняла свой этноидентификационный показатель, у ойратов носить кисть могли все, т.е. не только те, кто считал себя буддистами. Например, среди калмыков были томуты, которые, согласно В. Бакунину, «так, как калмыки, шапки носили с красными кистями, но закон содержали: иные магометанский, а иные идолопоклоннический, но оба несовершенно» (4. С. 99). Томуты, как правило, не были буддистами. Этим термином обычно обозначали калмыков из смешанных семей, где кто-то из родителей был из мусульман, соответственно, дети вырастали, обычно, последователями ислама. В. Бакунин считал, что «на калмыцком и татарском языке слово единственное – «тума», а множественное «томут», на российском языке надобно разуметь рожденных из двух разных народов людей» (там же). С этим мнением соглашался и Н. Пальмов (12. С. 194). Однако о происхождении слова ничего не было отмечено.

На наш взгляд, истоки слова томут следует искать в центрально-азиатском периоде истории ойратов, когда было определенное число смешанных в конфессиональном плане семей. Скорее всего, оно родственно слову туокемути; как отмечает Суйла, исследовательница из КНР, проживающие в Цинхае и Синьцзяне монголы (хошуты), исповедующие ислам, зовутся «томао». «Цинхайские монголы называли их «туокемути». В китайских исторических источниках их называют «люди томао», а в монгольских — тонгмог, токмак» (22. С. 78). В этой связи интересно отметить, что сами томуты называли себя тогмут (ср. с туокемути): например, в русском архивном документе сер. XVIII в. упоминается «татарин» Джексембет, указавший, что он «родом тогмут» (3. Л. 2). Таким образом, томутами звались ойраты, по разным причинам исповедовавшие ислам, и происхождением своим слово это, возможно, уходит в тюркские языки, и, вероятно, в тот же период, когда слово калмак становилось, в известном смысле, новым этнонимом ойратов (в форме калмык) для их тюркоязычных соседей[5].

Не исключено, что существует какая-то связь между словами томао/ тогмак и томог — последнее упоминается в монографии современного тибетского историка Гьялмо Другпа, где он, перечисляя племена ойратов (джунгары (jun ghar), торгуды (thor gut) и хошуты (hu shu te)), упоминает томог (tho mog, 杜尔伯特) (19. С. 382). Впрочем, на мой вопрос, что подразумевается под томог, он ответил, что это дербеты.

Этнический и религиозный маркер

Интересную информацию о трансформации уже в XVII в. у сибирских калмыков понимания сущности улан зала под воздействием христианской пропаганды, приводит анонимный западноевропейский автор т.н. «Латинской рукописи XVII в.». Из предисловия рукописи, которую автор, отбывший 15-летнюю ссылку в Сибири, отправлял секретарю короля Дании Г. фон Горну, следует, что он описывал «только что я сам заметил и что в слабой моей памяти сохранилось» (10. С. VII): «Каждый из них (как будто по некоторому закону или обряду веры) носит на голове красный пучок, наподобие розы, сшитый из шелка или сукна. Если кто спросит их о причине сего обыкновения, то они ответствуют: некогда Бог низходил на землю, изобличал людей в их грехах, которые по безумию своему, так ранили его, что из раны изтекло очень много крови; и потому красной знак сей носят они в честь Божией крови». (10. С. 10-11). Также из этой информации можно заключить, что более принципиальным был именно цвет (улан), тогда как форма (зала) (кисть, пучок, околышек) была (стала) вторичной.

Таким образом, улан зала (красная кисть) могла появиться у ойратов в связи с занятием ими, при переселении из Восьмиречья (верховья Енисея), региона под названием Калмак (северо-восток СУАР КНР, Западная и Юго-Западная Монголия). Улан зала стала основным внешним отличительным атрибутом, позволявшим выделяться в этническом плане от остальных, близких по образу жизни и внешним данным, народов Калмака; ойраты, которых соседи также звали калмаками, стали именоваться улан залата хальмг (калмаки с красными кистями). Если допустить, что изначально кисть могла быть иного цвета, то свой красный цвет (впрочем, как и форму) она могла обрести при чороском Эсене-тайши, когда он ввел в своей ставке некоторые юаньские порядки. Улан зала служила также религиозной идентификации ойратов-буддистов, хотя ее носили и ойраты иного вероисповедания (например, томуты).

Приведенные в статье сведения из источников и мнения ученых подтверждают важное значение улан зала как этнического и религиозного маркера идентичности у ойратов и калмыков. Автор представляет данную статью в качестве проблемной и считает, что более пристальное изучение истории улан зала позволит по-новому трактовать отдельные страницы прошлого ойратов и калмыков.

КИТИНОВ Б.У. старший научный сотрудник ИВ РАН, доцент РУДН, Посланник культуры Монголии в России (на нижнем фото второй слева).

Примечания

1 Упоминавшийся выше Угэдэй, третий сын Чингисхана, правил в 1229—1241.

2 Другое название – Улунгур. Расположен в северной части СУАР КНР, южнее Алтайских гор.

3 Выше было отмечено, что согласно Батур Убаши Тюменю, улан зала была введена с 1437 г. Поэтому возможны два варианта: либо улан зала была введена до Тогона, что тоже возможно, но маловероятно, либо в содержание легенды были добавлены элементы современности, что вполне могло иметь место.

4 Действительно, слово калмак является порождением восточной части центрально-азиатского исламского духовного мира (будучи изначально региональным топонимом), оно было неизвестно или малоизвестно мусульманам западной части этого огромного региона (от Хорасана и вплоть до Египта (северной Африки)); например, ойраты, оставшиеся там после монгольских завоеваний, и до, и после перехода в ислам продолжали именоваться ойратами, хотя их постоянно преследовали, подозревая в сохранении преданности буддизму или шаманизму. О калмыках (калмаках) в той, западной части Центральной Азии, заговорили после оседания калмыков (ойратов Средней конфедерации) в Поволжье и их участия в русско-турецких войнах.

Источники и литература

  1. Архив внешней политики Российской империи. Фонд Зенгорские дела. 1724 г. Опись 113/1. Дело 1.
  2. Архив внешней политики Российской империи. Фонд Зенгорские дела. 1731-1733г г. Опись 113/1. Дело 3.
  3. Архив внешней политики Российской империи. Фонд Калмыцкие дела. 1745-1746 гг. Опись 119/1. Дело 23.
  4. Бакунин, В. М. Описание калмыцких народов, а особливо из них торгоутского, и поступков их ханов и владельцев. Сочинение 1761 года. Элиста: Калмыцкое книжное издательство, 1995. 153 с.
  5. Батур, Убаши Тюмень. Сказание о дербен ойратах // Лунный свет. Калмыцкие историко-литературные памятники. Элиста: Калмыцкое книжное издательство, 2003. С. 125–154.
  6. История Калмыкии с древнейших времен до наших дней: в 3 т. Элиста: ГУ «Издательский дом «Герел», 2009. Т. 1. 848 с.; Т. 3. 752 с.
  7. Китинов, Б.У. Калмак и ойраты: топоним в религиозной истории народов Центральной Азии// Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Всеобщая история. 2018. Т. 10. № 3. С. 270-281.
  8. Китинов Б.У. Цивилизационные основы политического процесса. М.: изд-во РУДН, 2019. 367 с.
  9. Крижанич, Юрий. Повествование о Сибири. Латинская рукопись XVII столетия, изданная с российским переводом и примечаниями Григорием Спасским. СПб.: Тип. Деп. нар. просвещения, 1822. 48 с.
  10. Лубсан, Данзан. Алтан тобчи (Золотое сказание). Пер. с монг., введение, комментарий и приложения Н.П. Шастиной. М.: Наука, 1973. 439 с.
  11. Пальмов, Н. Томуты// Материалы по истории калмыцкого народа за период пребывания в пределах России. Элиста, 2007. С. 194-206.
  12. Почекаев, Р.Ю. «Закон» Мандухай-хатун для ойратов и особенности развития монгольского права в «темные века»// Письменные памятники Востока. 2013. № 1. С. 123-137.
  13. Установления о соли и чае. Пер., вступительная статья и комментарии Н.П. Свистуновой. M.: Наука, 1975. 279 с.
  14. Хайдар, Мирза Мухаммад. Тарих-и Рашиди. Ташкент, 1996. 727 с.
  15. Эрдниев, У.Э. Калмыки. Элиста: Калмыцкое книжное издательство,1980. 284 с.
  16. «Шара туджи» — монгольская летопись XVII века. Сводный текст, пер. введение и примеч. Н.П. Шастиной. М.-Л.: изд-во АН СССР, 1957. 197 с.
  17. Jagchid, Sh.Buddhism in Mongolia After the Collapse of the Yuan Dynasty// Bulletin of the Institute of China Boarder Aare Studies. 1971. No. 2. Pp. 43-60.
  18. Rgyal-mo ’Brug-pa. Bod-kyi lo-rgyus gleng-ba’i gtam. Beijing, 2015. 533 с.
  19. Richardson, H.E. The Karma-Pa Sect. A Historical Note// Journal of the Royal Asiatic Society. 1958. October. Рp. 139-164.
  20. Serruys, H. Sino-Mongol Trade During the Ming // Journal of Asian History. 1975. Vol.9. No. 1. Pp. 34-56.
  21. . 221 с. (Суйла. Ойраты – культурные изменения в Западной Монголии. Пекин)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.