Никто, кроме нас

Придет ли джунгарская-ойратская-калмыцкая тематика на смену бандитским историям и другому контенту про силовиков, доминирующему в российской популярной культуре?

История всем интересна, если ее интересно описывать. Но на ее популяризацию у руководства республики особых денег нет – бюджет Калмыкии на 2020 год принят с дефицитом в 129 млн рублей. Общественникам остается надеяться на частных инвесторов, инициативные группы по сбору пожертвований, а также предприятия, могущие выделить средства на развитие культуры и истории.

Выживший

Предприниматель Виктор Куюкинов, например, спонсировал издание документально-исторической повести «Жизнь прожить…» Вячеслава и Санджи Убушиевых. Многие элистинцы уже приобрели книгу и признались, что чтение оказалось весьма увлекательным. Авторы рассказали об истории народа, республики, всей страны через жизнь одного человека. Герой повести Надвид Убушиевич в этом году отметил 95-летие, в окружении многочисленных детей, внуков и правнуков. Мало кто всерьез задумывался, что скромный ветеран труда прошел через то, что сегодня надо прямо называть советским Konzentrationslager — специальным для мужчин калмыцкой национальности. К черту политкорректность по отношению к канувшему в Лету СССР: если у фашистов были Освенцим, Собибор, Саласпилс и Дахау, то у советской власти был чудовищный Широклаг, где целенаправленно уничтожался генофонд калмыцкого народа.

Уничтожался под шумок войны, под маской «национальной воинской части», которую в лучшем случае можно назвать зоной для заключенных. Кормили так, что каждый месяц «актировали» людей, дошедших до крайней степени дистрофии. Задача надзирателей – вовремя отправить к ссыльной семье, которую еще надо найти, с явным расчетом на то, что узники в голодные военные годы не доедут до пункта назначения. Надвид Убушиевич прошел сквозь весь ужас Широклага, депортации в Сибирь и выжил — потому очень хорошо знает, что такое остаться человеком.

По повести Убушиевых, кстати, можно писать сценарий для фильма «Широклаг». Кто возьмется? Может, сын Вячеслава Санджи? Или другой сын Гаря – тоже журналист? Здесь есть над чем задуматься творческой семье – кому-то надо продолжать дело сценариста Олега Манджиева («Амуланга», «Гадание на бараньей лопатке»), а местным киношникам пора браться за серьезные темы. Вдохновиться примером Константина Хабенского, снявшего фильм «Собибор» о восстании в нацистском лагере смерти.

Или Солбона Лыгденова, решившего вернуться на родину и создать национальное кино. В Калмыкии за него держат кулачки. В бурятском режиссере подкупает решительность, с которой он работает над фильмом о 321-ой Сибирской дивизии, отстаивавшей подступы к Сталинграду во время ВОВ. Он прав: никто, кроме самих бурят, якутов и русских, полно, честно и откровенно не раскроет роль сибиряков в войне.

Бери и описывай

Тоже самое можно сказать о нас: никто, кроме самих калмыков, в популярной форме не расскажет, например, о подвиге 110-ой ОККД на Дону и Маныче, битвах за Северный Кавказ, не выведет на чистую воду тех, кому была выгодна дискредитация национальной воинской части — вопреки неопровержимому факту массового героизма. Конечно же, по замыслу Кремля, чтобы хоть как-то оправдать репрессивные действия Сталина и его ближайшего окружения по выселению калмыцкого народа в Сибирь и восточные районы страны. Истинная цель дискредитации и выселения в Сибирб была иной – об этом мы расскажем в ближайших материалах.

Вячеслав и Санджи Убушиевы прекрасно понимают мысль Солбона Лыгденова, созвучную с девизом «крылатой» пехоты. Простора для деятельности – целое море, даже океан: калмыцкая история настолько богата, что материала с лихвой хватит для сотен произведений, в любом литературном жанре. Уход калмыков в Китай в 1771 году, трагедия Джунгарского ханства, штурм крепости Хаджибея, поддержка пятого Далай-ламы и существование Кукунорского ханства до 1723 года, донские калмыки на стороне Белого движения (экранизация повестей С. Балыкова «Девичья честь» и «Заламджа») и т.д. и т.п.

Все события известны, более-менее описаны учеными КалмНЦ РАН. Слово за ключевыми популяризаторами науки — режиссерами, блогерами, научными журналистами, нуждающимися в финансовой поддержке. Местная власть обязана поддерживать общественные проекты, но, во-первых, «денег нет и нужно держаться», во-вторых, политика власти такова, что на помощь могут рассчитывать только лояльные авторы. Не одобришь – не получишь. Нужно в кабинете заезжего опполченца декламировать стихи, дарить книги с пожеланиями успеха, отметиться хвалебным постом в соцсетях и т.д. А как после всего этого жить, кичиться кровью чингизидов – история умалчивает…

Между тем, калмыцкая земля ждет своего Алексея Иванова, первым из современных писателей осознавшего, что история Урала, всей нашей страны, ее восточное освоение, столкновение цивилизаций, ассимиляция, покорение непокорных племен и народностей – все это настолько заманчиво, что может стать целым направлением, теми же американскими вестернами. Пермский писатель написал роман «Тобол» и не мог, естественно, обойти вниманием джунгар, которые в нашумевшем одноименном фильме штурмуют крепости при помощи шкур, работающих как батуты, и зубастых черепов (альпинистских кошек). Наши предки показаны жестокими и коварными, но мы не в претензии: действительно мы таковыми были и, надеюсь, таковыми и остаемся, ибо задачу по защите границ в современный век никто не отменял.

В романе Алексея Иванова, ставшего, кстати, в Перми центральной фигурой оппозиции культурной политике местного губернатора, пленные шведы по пути в Тобольск встречают наскальные рисунки, другие герои – таёжных идолов. Такие родные калмыкам темы буквально рассыпаны по всему роману — бери и описывай. Вячеслав Убушиев тоже не последняя фигура в калмыцкой оппозиции, ибо гражданские чувства у него всегда были хорошо развиты. Помните, «не будет гражданин достойный к отчизне холоден душой»? Наверное, это у него от отца – героя повести «Жизнь прожить…» Надвида Убушиевича. Очень надеюсь, что увлечение политикой не помешает ему в следующий раз увязать в одном рассказе китайских императоров, шаманов северных народов, пленных чужестранцев и православных ультра-раскольников? Правда, при этом нужно за историю болеть сердцем, как пермяк Иванов. И тогда, возможно, джунгарская-ойратская-калмыцкая тематика, как и сибирская, придет на смену бандитским историям и другому контенту про силовиков, доминирующему в российской популярной культуре…

Цегргин Мөнрг

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.