Кто-то забыт, что-то забыто

Почему в Калмыкии забыли о своем 189-ом отдельном кавалерийском полке?

Мы все помним о героической и одновременно трагической судьбе 110-ой ОККД. Но историография почему-то забывает о не менее ярком и славном боевом пути 189-го отдельного Калмыцкого кавалерийского полка, сформированного в августе-сентябре 1941 года. То есть практически в начале войны. Отметим, в состав соединения вошли лучшие из лучших, отборные из отборных – уроженцы КАССР, ранее отслужившие в рядах РККА. То есть дембеля, ветераны, которых ничему не надо было учить.

Первые уроки «русского» Эвальда фон Клейста

По некоторым данным, кавполком командовали полковник Василий Хомутников (на этапе формирования), офицеры Русев и Александрин. Как видим, начальный период ВОВ, который был в целом катастрофическим для Красной Армии, не сохранил даже полных имен командиров и комиссаров. Что уж говорить тогда о списке рядовых бойцов. Известно, что значительная часть калмыцкого национального соединения вошла в состав 70-ой кавдивизии, а меньшая часть, оставшаяся после реорганизации, передана на формирование двух эскадронов 192-го Ставропольского кавполка.

Таким образом, полностью укомплектованный и обученный 189-й кавполк составил «основное ядро» 70-й кавдивизии и этот факт неслучайно отмечало ее командование в письме руководству КАССР. В свою очередь 70-ая была подчинена Восточной группе 56-й армии и экстренно переброшена под Ростов-на-Дону. Дело в том, что в середине ноября 1941 года группа немецких армий «Юг» молниеносно овладела Ростовом-на-Дону, а застигнутые врасплох войска Южного фронта и 56-ой отдельной армии под их натиском, мягко говоря, отступили за Дон. Ставка Верховного командования, понимающая важность Ростова-на-Дону как плацдарма атаки на Кубань и Кавказ, поставила задачу – любой ценой освободить город.

Вспомним, в начале войны советские генералы воевали по лекалам гражданской войны и в борьбе с укомплектованным по последнему слову техники врагом делали ставку на кавалерию, поэтому после ускоренной рекогносцировки местности всю 70-ую дивизию в пешем строю бросили в атаку. Бойцы с трудом смогли закрепиться на небольшом плацдарме правого берега реки, а затем двинулись на штурм города. Об их отчаянности и героизме говорит тот факт, что при форсировании Дона один из калмыцких эскадронов, выполняя боевую задачу, был полностью уничтожен.

Никто из 70-ой, которое можно назвать ставропольско-калмыцко-кубанским формированием, не отступил. Не отступили и части центральной группы 56-й отдельной армии вместе с новочеркасской группировкой 9-й армии и ростовскими ополченцами. Они метр за метром, квартал за кварталом очищали город от противника. И так бились четыре сутки, и днем, и ночью, пока не добились цели – 29 ноября освободили Ростов-на-Дону от немецких захватчиков, а затем еще три дня гнали немцев в направлении Таганрога и Матвеева Кургана. В этом сражении Красная Армия потеряла 33,111 убитых и раненых. Потери 1-й танковой армии фон Клейста составили 20 тысяч убитыми и ранеными, а также 275 танков.

Хотя контрнаступление советских войск было остановлено в районе Матвеева Кургана, Ростовская наступательная операция имела большое стратегическое и политическое значение. Во-первых, в самый напряженный момент битвы под Москвой сюда были стянуты крупные силы врага. Чтобы остановить наступление советских войск на этом рубеже, немецкое командование перебросило на помощь 1-ой танковой армии все свободные силы из района Харькова. Во-вторых, был сорван план вермахта прорваться на Кавказ, к нефти и, как считали немцы, к залежам урана для ядерного оружия. В-третьих, непобедимый фельдмаршал Эвальд фон Клейст, имевший до Ростова-на-Дону за плечами ряд блестящих побед, получил здесь первые уроки «русского». Впервые немцев разбили в открытом бою, впервые был освобожден огромный город, и впервые с документальной точностью стало ясно, какое страшное бедствие гражданскому населению несёт фашистская оккупация. Победа под Ростовом-на-Дону морально вдохновила солдат Красной Армии, которые неделю спустя начали наступление под Москвой.

Они дрались, как львы

И в этот успех свой неоценимый вклад внесла 70-ая кавдивизия. Вот для чего послужили лучшие из лучших калмыцких призывников – снять с немцев навсегда ореол непобедимости. Вследствие тяжелых потерь в декабре 1941-го часть отправили на доукомплектование в район Ростова-Нахичевани и на этот раз значительно пополнили жителями Ростовской области. Калмыцкие исследователи нашли свидетельства очевидцев, как в расположении дивизии побывал командующий Южным фронтом генерал-полковник Я. Черевиченко, который очень высоко оценил действия 70-ой кавдивизии, особо отметив 189-й кавполк: «Передайте всем бойцам Калмыцкого кавалерийского полка, что они дрались, как львы: каждый из них заменял двоих и даже троих».

К сожалению, дальнейшая судьба дивизии глубоко трагическая. И связана она с личностью Сталина, который вначале часто недооценивал силы врага. После победы в битве за Москву он требовал наступления по всем направлениям, тем более, что промышленность за Уралом поставляла все больше вооружений. По его плану, 1942 год должен был стать годом окончательного разгрома немецко-фашистских войск и освобождения советской земли от оккупантов. Одной из таких наступательных операций и была харьковская, куда в феврале 1942 года перебросили отдохнувшую 70-ую кавдивизию. В случае успеха, наступление под Харьковом позволило бы отсечь группу армий «Юг» в составе 6-ой армии Паулюса, 17-ой армии Гота и 1-ой танковой армии Клейста под общим командованием фельдмаршала Бока, прижать её к Азовскому морю и уничтожить.

В общей сложности Красная армия предприняла два наступления. Первое — в январе-марте 1942 года в районе реки Изюма, позволившее создать плацдарм в районе Барвенково и открывшее возможность дальнейшего продвижения на Харьков и Днепропетровск. С началом весенней распутицы наступление застопорилось. 70-я кавдивизия активно участвовала во всех боевых операциях, вместе с другими частями и соединениями на одном из участков прорвала линию фронта противника, по образовавшейся бреши неоднократно устремлялась в рейды по его тылам и благополучно возвращалась в свое расположение.

Второе наступление советские войска начали 12 мая, одновременным ударом по немцам северным и южным группировками войск. Вначале вроде бы удачно, но из-за пассивности Юго-Западного фронта и бездействия всего Южного фронта 17-ая армия Гота и вся армейская группа Клейста без помех перегруппировалась и нанесла два контрудара. В тыл Красной армии, некоторые генералы которой, понимая всю критичность сложившейся ситуации, докладывали в Кремль, прося подкреплений или отвода войск с барвенковского выступа. Однако Сталин отказался дать приказ, слушая военачальников, например, Тимошенко, которые считали опасность окружения преувеличенной. Эта трагедия, вошедшая в историю как харьковский «котел», целиком и полностью лежит на совести Верховного командования и достаточно полно описана в историографии. Нет смысла пересказывать детали, приводить цифры о сотнях тысяч попавших в плен, погибших, скажем только, что к 23 мая значительная часть войск ударной группировки Красной армии оказалась в окружении. К 26 мая окружённые части оказались заперты на небольшом пространстве площадью примерно 15 кв. км в районе Барвенково.

С саблями – на танки

70-ая кавдивизия тоже оказалась в западне врага. И перед нею тоже, как и перед другими частями и соединениями, стоял дилемма: сдаться в плен или прорываться к своим? Они выбрали второй путь – естественный для них, так как ядро соединения по-прежнему составляли уроженцы Калмыкии. Кровь потомков воинственных джунгар подсказывала им, что лучше смерть, но смерть со славой, чем бесславных дней позор. По факту, так и произошло – мужественные, решительные и волевые, они две недели предпринимали отчаянные попытки прорыва к своим, затем небольшими группами и в одиночку. Винтовок у кавалеристов почти не было, пользовались захваченными у врага или так и шли – с саблями, с арканами на танки, с криками «Уралан!». Перейти линию фронта удалось лишь единицам…

70-ая кавдивизия перестала существовать, пропало и Боевое знамя 189-го отдельного кавполка, переданное в декабре 1941 года делегацией от трудящихся республики. Нет и не будет, наверное, документов, так как окруженные части перед прорывом либо закапывали сейфы с документами, либо уничтожали. Есть вероятность, что они могли попасть в руки противника.

Что тут говорить – на войне как на войне. В ноябре 1941 года советские войска преподали первые уроки «русского» Клейсту, а о мае 1942 года тот же Клейст в своем дневнике писал: «На поле боя везде, насколько хватало глаз, землю покрывали трупы людей и лошадей, и так плотно, что трудно было найти место для проезда легкового автомобиля». Отомстил. Боевое поражение Красной Армии под Харьковом, по сути дела, стало горьким, кровавым, страшным, но необходимым этапом на пути к Великой победе над фашизмом. Ведь это было последним крупным окружением наших войск.

Буквально вчера в Калмыкии, как и во всей России, отметили День Победы. Государственная идеология такова, что этот праздник официальные власти отмечают помпезно и слишком шаблонно, из-за чего в нем ощущается привкус неестественности и пустоты. Из года в год — одно и тоже. Об этой победе говорят, пишут, повторяют давно рассказанные и пересказанные сюжеты. Но почему бы в этот день не почтить память 189-го отдельного кавалерийского полка, воевавшего в составе такой же забытой 70-ой дивизии? Вспомнить о своих лучших сынах, которые не по своей вине попали в харьковский «котел», однако при этом не посрамили свою честь, предпочтя позорному плену смерть на поле брани…

Григорий ГОРЯЕВ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.