К разговору о цаганаманских памятниках

Пожилые жители Цаган-Амана не приняли памятник Хо-Урлюку. Им не нравится изображение предводителя ойратов, который привел свой народ в Поволжье в почтенном 80-летнем возрасте. Они не понимают, почему заказчик в лице главы администрации Цаганаманского СМО Эдуарда Кутурова не посоветовался с научной общественностью — ученые подсказали бы ему, что ойратского воина правильней изображать с таким показателем этнической идентичности, как улан зала.

Две версии ошибки

Более всех возмущен член Партии пенсионеров Борис Гонджгаев: «Улан залата – это же второе самоназвание калмыков, есть ансамбль «Улан Залата», есть футбольная команда с одноименным названием. В любом справочнике по истории Калмыкии написано, что Тогон-тайша еще в 1437 году приказал всем своим подданным-ойратам носить красные кисти на шапках, и с тех пор «ойраты-елеты получили прозвание «улан-залату» (имеющие красную кисть на шапке)». Одно отсутствие этого этнического маркера, считает Борис Гонджгаев, позволяет сделает вывод: в старом парке на берегу Волги увековечили не основателя калмыцкого государства, а черт знает кого. И здесь, продолжает он, возникает вопрос: почему мы, жители Юстинского района, должны восстанавливать метафизическое единство с неизвестным персонажем, соизмерять, годимся ли на то, чтобы принять у него эстафету историзма? Ведь с исторической точки зрения памятники – это место обретения современниками исторической общности.

Борис Гонджгаев выдвигает две версии допущенной ошибки. Первая – это дичайшая необразованность представителей органов государственной власти Юстинского района. Вторая – тайный умысел, когда власть навязывает такие памятники, дабы не допустить обретения народом этого самого единства, исторической цельности, мобилизованности и метафизической решимости. Она руками несмышленых управленцев разного уровня сеет среди населения чуждые цели, идеалы и историческую память. Боюсь, говорит пенсионер, что они льют воду на мельницу тех интересантов, что желают убить национальную гордость и патриотизм в подрастающем поколении. Их установки легко читаются: «Разрушить веру людей, изображая их национальных лидеров в постыдном, смешном и оскорбительном виде, и завоевать страну».

Вообще памятники – это маяки, соизмеряясь с которыми можно понять — туда ли идём. Борис Гонджгаев говорит, что юстинцам дали четкий сигнал – идем не туда, а значит, нам не по пути с такой муниципальной и региональной властью. Поэтому памятник неизвестному персонажу, настаивает житель Цаган-Амана, нужно сокрушить, а заодно и нынешнюю власть.

Памятник йогине?!

К слову, памятник Хо-Урлюку – не первый объект мемориализации, вызывающий резко отрицательный резонанс со стороны жителей поселка. В том же старом парке на берегу Волги установили памятник Скорбящей матери, который объединили с сооружением в честь воинов-юстинцев, павших в годы Великой Отечественной войны. Теперь это единый мемориальный комплекс. Надо сказать, что свой памятник скорбящей матери как один из символов ужасов войны имеют все народы – примеров высочайших произведений искусства в одной России много. Одно из них находится в Волгограде, на Мамаевом кургане, куда охотно ездят на экскурсию цаганаманцы. И каждый раз бывают под впечатлением от скульптуры матери, скорбящей по освободителям, отдавшим свою жизнь за счастье всех народов. Борис Гонджгаев наблюдал, как у его земляков при виде лица этой женщины слезы сами наворачивались на глаза…

А цаганаманская мать таких чувств не вызывает. Самое большое неприятие вызывает поза женщины. Не может так сидеть калмычка, считает Член Партии пенсионеров Борис Гонджгаев. Поза и вправду неоднозначная: ноги по-мужски расставлены, правая рука лежит на левой ноге, а левая рука зачем-то касается щеки. Автор этих строк 47 лет от роду с большим трудом попытался воспроизвести ее, стараясь спину держать прямо. Пришел к выводу, что это некая асана (поза йоги), возможно, для дыхательных упражнений или медитации.

Замысел, конечно, понятный: калмыки честно и храбро служили Государству Российскому. Как писал Г.Н. Прозрителев, «геройство – удел немногих, и война берет именно лучших людей, более крепких душой и телом. Калмыки понесли тысячи этих потерь». И чтобы воспеть скорбь калмыцкой матери, не дождавшейся сына, передать горе, которое не утихнет с годами, художнику нужно найти весьма и весьма убедительное решение. Скорбь должна читаться с разных сторон, ибо статуя – не картина, которую смотрят строго спереди.

«Автору надо было посоветоваться с калмыцкими коллегами. Например, художнику Киму Ольдаеву удалось передать трагедию миллионов матерей в картине «Возвращение» из серии «Пережитое» (1988 г.)», — рассказывает Борис Гонджгаев.

Асоциального вида дедушка

Еще одним недоразумением Борис Гонджгаев называет памятник Габан Шарабу – автору исторической летописи «Сказание о дербен-ойратах» 1737 года. Надо сказать, калмыцкий историк позднего Средневековья отличался принципиальностью – он сознательно не останавливался на событиях, подтверждения которым не находил. Упрашивать его было бесполезно. То есть он обладал настоящим калмыцким характером, в котором неизменно присутствует верность принципам, граничащая с упрямством. Цену себе он знал, так как являлся выходцем из калмыцкой феодальной аристократии. Он слыл эрудитом, имел образование врача тибетской медицины, был известен как писатель, выступал доверенным лицом калмыцкого правителя Дондук-Омбо во время дипломатических переговоров. Но кого посадили напротив оживленного универсама на улице Аюки-хана? Неужели этот жалкий, понурый, асоциального вида дедушка и есть блестяще образованный для своего времени Габан Шараб, почти министр иностранных дел?

Если на авторское видение образа выдающегося историка еще как-то можно закрыть глаза, то с незнанием анатомии, говорит житель Цаган-Амана, невозможно согласиться. Вблизи, особенно сбоку и сзади, видно, что под балахонами не человеческое тело. Где учился ремеслу этот скульптор, если самые мелкие подмастерья подмастерьев знают, что сделать ошибку в мускулатуре также неприлично, как музыканту в консерватории издать фальшивую ноту?! Борис Гонджгаев считает: «Руки и ноги должны соединяться между собой как в реальности, а не как в театре марионеток. Человеческое тело должно быть изображено живым, а не застывшей колодой, не чугунными болванчиками».

Борис Гонджгаев в полемике с земляками не раз слышал, что современная скульптура вообще – сплошь обобщения, что это такой стиль, такая манера. Но этот аргумент он решительно отметает. По его мнению, чтобы делать по-настоящему великие обобщения, надо назубок знать, что именно обобщаешь.

Опасная тенденция

Нельзя сказать, что памятники не нужны Цаган-Аману. Нужны, как память о людях и исторических событиях, как важный источник информации. Но почему-то районная и сельская муниципальная власть не понимает, что монументы, скульптуры оказывают ещё и эмоциональное воздействие, воспитывают патриотические чувства.

Борис Гонджгаев говорит, что налицо опасная тенденция – установки памятников стали стихийно-чиновничьими, в результате чего облик их поселка обезображивается. Если она сохранится, то Цаган-Аман рискует превратиться в безумный некрополь. А ведь на очереди установка памятника юстинцам, защищавшим Отечество в рядах 110-й Отдельной Калмыцкой кавалерийской дивизии, а также памятника ветеранам войны в Афганистане, воинам, погибшим во время участия в локальных войнах и конфликтах. Кроме того, около года в парке лежал неустановленный памятник ликвидаторам аварии на Чернобыльской АЭС.

Правила установки памятников, рассуждает член Партии пенсионеров Борис Гонджгаев, должны иметь чётко определённую законодательством правовую процедуру, согласно которой решение об установке принимает районный совет народных депутатов. Обязательное условие — конкретное понимание источников финансирования расходов по проектированию, изготовлению и монтажу. Депутатам на рассмотрение должны быть представлены Заключение районного филиала Управления Росреестра по Республике Калмыкия, а также Топонимической комиссии Цаган-Амана — совещательного коллегиального органа при главе района, состоящего из представителей организаций и общественных объединений, архитектурных и краеведческих сообществ, почётных жителей района. Печальный опыт памятников Хо-Урлюку и Габан-Шарабу подсказывает, что дополнительно необходимо создать Художественно-экспертный совет при главе района, который взаимодействует с архитектурно-градостроительным советом и республиканской комиссией по монументальному искусству. Основная задача совета — разработка рекомендаций по повышению художественного и монументально-декоративного качества застройки…

Цоколган ШОНХОРОВ, веб-райтер

Фото: Марина БАДМАЕВА, пос. Цаган-Аман

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.