Чудовищная нелепица войны-4

«… Противник в заболоченной долине и развитых полевых позициях ведет себя чрезвычайно искусно» (из журнала боевых действий дивизии «Великая Германия»)

На сайте don1942.ru Сергея Заярного приводятся воспоминания жителя станицы Раздорская Владимира Шапошникова. В годы войны 13-летним подростком он видел, как: «Немцы наступали на Сусат. А калмыки-кавалеристы на конях вышли из леса и начали их рубить. Тишина стояла. Немцы перестали стрелять, боялись в своих попасть. А калмыки, раненых и убитых на скаку подбирая, назад в лес ускакали».

Палочка-выручалочка

Да, дерзкие сабельные атаки были. Главное, внезапные, приводившие гитлеровцев в состояние ступора: представьте, минуту назад поле было чисто и вот тебя уже рубят. Именно рубят – напополам, голову с плеч, руку с автоматом и т.д. Но как бы конники грамотно не планировали атаки и как бы лихо не обходили врага, последнее слово в «войне моторов» оставалось за танками, тем более, такого соединения, как элитная моторизованная дивизия «Великая Германия»

110-я ОККД в основном воевала в пешем порядке, имея в своем составе три кавполка, конный артдивизион, артиллерийский парк, зенитную батарею, полуэскадрон связи, ветлазарет, прокуратуру и т.д. Как видим, это вполне самостоятельное, но очень уж легковесное соединение: кавполк – это 4 сабельных и 1 пулеметный эскадроны, а артдивизион – всего четыре 76-мм орудия и две сорокапятки. Сразу бросается в глаза малая численность, как противотанковой, так и зенитной артиллерии.

А что делать?! В начальный период войны конница, по словам историка Алексея Исаева, выступала в роли палочки-выручалочки, позволявшей генералам быстро закрывать бреши в обороне. Мотострелковые войска продвигались по старинке и не поспевали за техникой, часто попадая в «котлы», типа Харьковской. Задача кавалеристов заключалась в задержании врага на 2-3 дня, в идеале – на 3-5 дней, в течение которых генералы рассчитывали привести в порядок отступившие регулярные части Красной Армии, переформировать их, закрепить на новых оборонительных рубежах и не пустить врага к кавказской нефти. Забегая вперед, скажем, что боевую задачу 110-я дивизия выполнила сполна: сдерживала врага не 2-3 и даже не 3-5, а 10-12 дней.

Вспомним фильм Сергея Бондарчука по одноимённому роману Михаила Шолохова «Они сражались за Родину», где отступившие красноармейцы приходят в себя в станице с недружелюбными жителями, а весельчак и балагур Лопахин пытается очаровать неприступную на вид местную красавицу Наталью и ночью получает в глаз. В это самое время калмыцкие кавалеристы отчаянно топили катера, амфибии, резиновые лодки, плоты и понтоны немцев. Исследователи Сергей Заярный и Уташ Очиров отмечают, что все бойцы, поступившие в медсанбат, получили ранения в лицо и руки, и никто (!) в спину.

На передовой не всегда дождешься горячей пищи, поэтому многие бойцы списали противогазы на боевые потери и заполнили сумки сухарями. Кони, более крупная мишень, чем люди, чаще выходили из строя. Основная тягловая сила в буквальном смысле вывезла на себе все тяготы войны. Без нее и походная кухня вовремя не поспеет, и действия артиллеристов были бы не столь эффективны.

Вообще артдивизион и зенитная батарея в составе 110-й показали хорошую выучку: крошили причалы, перебивали металлические тросы, пробивали дыры в понтонах и тотчас мчались наносить урон врагу на другом участке обороны. Пока немецкие инженеры восстанавливали разрушенное, эскадроны успевали перегруппироваться, укрепить окопы, отправить раненых в лазарет. Также с колес действовали сверхсекретные тогда «катюши» — незаметно подкатывали, давали несколько залпов и немедленно срывались с места. За несколько секунд тяжелые реактивные снаряды буквально перепахивали позиции «Великой Германии».

Вот эти мобильные маневры кавалерии с артиллерией, рассредоточение на большом участке, умелое использование рельефа местности десять дней создавали фашистам проблемы. Техническому перевесу противника дивизия противопоставила азарт, вдохновение и высокий моральный дух малых групп, особенно ярко проявляющиеся в эпизодах сражения. Историки описывают момент, когда враг валом хлынул на мост в полной уверенности, что уничтожил последний орудийный расчет. Однако орудие снова заговорило – это политрук Терентьевский сам стал расстреливать плоты, лодки и огневые точки противника. Своей меткой стрельбой он воодушевлял бойцов и командиров до тех пор, пока не потерял сознание.

22-23 июля в штабе 110-й побывал бригадный комиссар Абаулин, который несколько раз подчеркнул, что Военный совет 37-й армии (!) доволен боевыми действиями дивизии и пообещал ей поддержку огнем дальнобойной артиллерии и гвардейских минометов.

Хальмгуд, уралан!

Абаулин пообещал и уехал. Однако штаб и службы Южного фронта и 37-й армии часто не выполняли обещания или выполняли с большой задержкой. По объективным, на их взгляд, причинам — из-за отсутствия тех же боеприпасов, со ссылкой на сбор частей после переправы и т.д. Мы уже писали, что 22-23 июля в частях Южного фронта царили разброд и шатания. К примеру, приданные 37-й армии 43-й и 49-й (!) гвардейские минометные полки самовольно отошли после переправы в тыл.

Удивительно, что впоследствии многие бежавшие части стали трижды гвардейскими и краснознаменными, дошли до Берлина. Перевоспитались? Возможно. Между тем в их истории есть позорный эпизод июля 1942 г., когда они, спасая свои шкуры, бросили на произвол судьбы 51-ю армию.

В результате бои часто разворачивались совсем не по плану. 110-я ОККД практически воевала интуитивно, не имея сведений о противнике, положении соседей, не получая приказы из штаба. Временами связь вообще отсутствовала. А «сверху» генералы слали новые распоряжения, которые шли вразрез с обстановкой. К примеру, 51-я армия ставит задачу: «… 110кд прочно оборонять междуречье реки Сал и Манычский канал. В ударной группе дивизии иметь один кавполк в районе Нижне-Соленый, Веселый». А в это время дивизия по приказу командующего 37-й армией удерживала южный берег Дона.

Кто виноват в этой неразберихе? Точно не 110-я, героически выполнявшая поставленную задачу. На рассвете 24 июля командование дивизии при подходе к р. Дон было обстреляно из ручного пулемета. Сопровождавший комдива Панина адъютант Хутов, абазинец из Дагестана, выхватив шашку, бросился к пулемету и зарубил немцев. Это какая отвага и сноровка нужны, чтобы с саблей бросаться на пулеметный расчет?!

Утром 25 июля лейтенант Торопов поднял 273-й кавполк в атаку. Боец Бадьминов вспоминал, что с дикими криками примерно 100 метров бежали на немецкий батальон: «То, что подхватило нас и несло вперед, было нечто совсем другое, чем просто злость, ярость, преодолеваемый страх и даже безумие». Над великой русской рекой неслось протяжное «Хальмгуд, уралан!». Услышав боевой клич, не выдержал даже повар пулеметного эскадрона, чеченец Аюпов. Он пустился вдогонку за фашистами на кухне с дымящейся трубой. Когда лошадь была убита, Аюпов, схватив винтовку, добежал до первой линии обороны и орудовал штыком вместе с другими.

Перед атакой эскадроны собирали в большом логу по взводам, делали перекличку, проверяли боевое снаряжение, выдавали каждому по 15-20 патронов, по 1 гранате «Ф-1» (не всем), минометчикам — мины с лотками, хорошо кормили рисовой кашей. И вперед. Как видно, патронов всего на полчаса боя, а мины долетали лишь до середины Дона (дальность их полета всего 800 м). Немцы же упивались своим техническим превосходством, поливали всю территорию огнем минометов, точность которых была очень высокой: порой мины попадали между лопаток бойцов.

25 июля 110-я тесно взаимодействовала с 295-й стрелковой дивизией, которая с марша вышла на рубеж обороны в районе станицы Раздорской по левому берегу Дона. Немецкая пехота трижды сумела прорваться на левый берег, но каждый раз подразделения 292-го и 273-го кавполков контратаками отбрасывали ее назад, неоднократно переходя в рукопашные схватки. В этот день Раздорский мост дважды переходил из рук в руки.

К исходу дня 292-й кавполк (на правом фото командир С.И. Ориночко) потерял 85 человек убитыми и ранеными, 63 лошади, разбитых 3 станковых и 8 ручных пулеметов, одну пулеметную тачанку, три боевых повозки и две (!) походных кухни. Потери 273-го кавполка (на левом фото командир К.Ф. Бабков) и артдивизиона были не меньше. Причем, 75% потерь дивизия понесла от налетов авиации противника, против которой конники были бессильны.

Лестная оценка

25 июля немцы изменили тактику из-за «возросшего сопротивления русских»: выбросили 1000 десантников в заросли, подключили румынскую конницу, наступали силою до 60 средних и малых танков. Не забывали гитлеровцы и о разумной пропаганде – сбрасывали листовки с призывом сдаться. 37-я армия, в состав которой с 22 июля вошла 110-я ОККД, отчаянно пыталась выправить положение, выпустила приказ о ночном наступлении, но 295-я и 230-й стрелковые дивизии не смогли поддержать конников в виду нехватки бойцов и отсутствия боеприпасов.

110-я силами одного кавполка занять Сусатский не смогла. И вообще, отмечают военные эксперты, атаковать конницей танки без прикрытия с воздуха и поддержки своих танков было безграмотно и нереально. В результате стрелковые полки со своими считанным количеством бойцов отошли в Сарайский, а многие конники, по рассказам местных жителей Г.П. Ерыженского и В.А. Шелестенко, сложили свои головы посреди буйного разнотравья и безымянных курганов. Другой житель хутора Сусатский Н.Н. Долженков 15-летним мальчишкой с ребятами бегал на поля и видел трупы погибших калмыков. Там и предали их земле сердобольные женщины. Могилы копать не пришлось. Солдат похоронили прямо в окопах и воронках от снарядов…

Сергей Заярный и Уташ Очиров в своей монографии «Клятве остались верны» цитируют запись о бое 25 июля в журнале боевых действий дивизии «Великая Германия»: «… штурмом взяли после упорного сопротивления противника Сусатский. Противник в заболоченной долине и развитых полевых позициях ведет себя чрезвычайно искусно». По мнению историков, это весьма лестная оценка действий 110-й ОККД.

Трагическая судьба 156-й стрелковой

26 июля можно назвать решающим в судьбе Калмыцкой кавдивизии. Давайте рассмотрим этот день с лупой в руках – лично мне хочется уяснить для себя, почему распространились слухи о ее «неустойчивости» и даже переходе на сторону врага. Как они могли появиться, если даже немцы констатировали в своих журналах «чрезвычайную искусность» конников?!

Отметим, что 25 июля «Великая Германия» крупными силами подошла к Дону и начала наводить в Раздорской мост большой грузоподъемности для переправы тяжелых танков. В своих журналах они отмечают стратегическое значение захвата хутора Сусатский, позволившего выйти им на оперативный простор. Наверное, историки Заярный и Очиров правы в том, что с этого момента исход противостояния калмыцких конников и армады немецкой бронетехники был предрешен.

Напряжение нарастало, потому что враг, по данным дивизионной разведки, прорвал оборону на правом фланге, образовал в районе Семикаракорской, Константиновской плацдарм и переправлял на левый берег Дона танки и артиллерию. Около сотни танков сосредоточились в лощине в двух-трех км северо-восточнее хутора Сусатский, в непосредственной близости от боевых порядков 110-й.

Чтобы оценить ситуацию, в которую попала 110-я ОККД, нужно знать, что левый фланг обороны дивизии штабисты оставили оголенным. И об этом конников не сразу поставили в известность. То есть противник мог без препятствий обойти их слева. И еще нужно рассказать о 156-й стрелковой дивизии, прикрывавшей отход частей Южного фронта на правом фланге, на участке от Семикаракорской до Задоно-Кагальницкий. Связи с соседом не было, да и не могло быть в виду допотопности технических средств в первые годы войны. В дальнейшем Красная Армия извлекла уроки, но тогда, в июле 1942 г., 156-я стрелковая (!) 10 дней вела неравные бои с превосходящими силами противника. Истощение боеприпасов и пешее продвижение привели к тому, что дивизия разделилась на две части. Одна из них в междуречье Сала и Маныча попала в окружение. Вторая не стала дожидаться приказа об отступлении и при попытке переправиться на южный берег Маныча была уничтожена. В плен попали 1365 бойцов и командиров, а также 900 человек из состава 7-й и 8-й саперных армий.

Кто виноват в этой трагедии? Ответ один: «чудовищная нелепица войны». Без боеприпасов дивизия просто перестала существовать.

Концентрация крупных сил врага на правом фланге создала реальную угрозу окружения конников. В сложившейся обстановке было бы правильнее отступить за Маныч и создать новую линию обороны. Но приказа из штаба 37-й армии или штаба фронта (!) не было. Командование дивизии решило перегруппировать силы, заняв оборону северо-западнее хутора Сусатский. А боевым резервом, в том числе артдивизионом и частично тыловыми подразделениями, организовать круговую оборону в хуторах Карповка и Ажинов, чтобы еще хоть немного задержать врага и обеспечить организованный отход разбросанных на большом пространстве эскадронов, вывод тылов дивизии и эвакуацию раненых за Маныч. Как видим, задача понимается правильно – во что бы то ни стало задержать врага, жечь, жечь всеми доступными способами танки, не щадить живота (на фото воины 292 кавполка А.С. Учуров, Э.В. Сартыков, Кавлеев, А.С. Манджиков)

В эту самую ночь Ставка Верховного командования озвучила штабу Южного фронта задачу обороны южного берега р. Дон от Верхне-Курмоярской до Азова. Несмотря на то, что штаб после переправы через Дон еще не успел наладить управление войсками. Исследователи обращают внимание, что в актах передачи управления появлялись разные нестыковки, пробелы. Это говорит о том, что штабы фронта порой не имели сведений о вверенных им частях и подразделениях, а донесения в Ставку рисовали с потолка.

Таким образом, 110-я ОККД входила в состав 51-й армии Северо-Кавказского фронта меньше полумесяца — с 12 по 22 июля. Но фактически была передана в управление 37-й армии 24 июля. И всего через два дня, 25-26 июля, вновь по директиве Ставки меняется управление войсками. В ночь на 26 июля в Зимовники для приема 51-й армии прибыл новый командующий Южным фронтом, генерал-лейтенант Малиновский. Однако исключение Калмыцкой кавдивизии из состава 51-й армии было оформлено почему-то только 30 июля 1942 г.

Тем временем дивизия ничего не знала об изменениях в управлении войсками на уровне фронта и в неожиданно возникшем затишье готовилась к решающим боям. Чему дивизия научилась отменно за три месяца в Красной Армии, так это приведению себя в порядок. Командиры были очень хорошие, они проследили, чтобы снабженцы ночью обеспечил доставку прямо на позиции партии боеприпасов, продовольствия, фуража. В самые ответственные моменты боев комдив В.П. Панин (на среднем фото), замкомдива В.А. Хомутников, военком С.Ф. Заярный, батальонный комиссар А.И. Заднепрук (на правом фото), начштаба А.А. Раабь (на левом фото), замкомдива по тылу И.Ф. Романенко были в гуще события, умели не только словом и шуткой приободрить, воодушевить бойцов, но и взять на себя руководство контратакой или оказать практическую помощь в организации обороны на новом рубеже. (Продолжение следует)

Григорий ГОРЯЕВ

Библиография:

1. У.Б. Очиров, С.А. Заярный. Клятве остались верны, том 1-й, Элиста, Изд-во КНЦ РАН, 2018, 519 с.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.