Вокруг Каспия: политический процесс в диалоге цивилизаций

Родоначальником теории цивилизаций считается русский мыслитель Н.Я. Данилевский (1822–1885) – автор знаменитого полемического труда «Россия и Европа: взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-Романскому». (1871). Он дал определение «культурно-историческому типу» или локальной цивилизации – это сообщество людей, объединённое совокупностью системообразующих ценностей, проявляющихся в культуре, экономических, политических и иных отношениях, обладающее временными и пространственными рамками, проявляющееся в уникальной событийной истории и менталитете людей. Локальная цивилизация имеет конкретно-историческое наполнение, а мировая – это палитра разноместно и разноврéменно существующих в истории локальных цивилизаций. Ядром локальной цивилизации выступают инвариантные ценностные ориентации людей, а внешней оболочкой ‒ меняющиеся политико-правовые отношения. Цивилизационный подход ‒ инструмент анализа политических трансформаций в Каспийском регионе в монографии «Цивилизационные основы политического процесса» известного историка буддизма у кочевников (ойратов и монголов), специалиста по религиозно-политическим процессам в буддийских регионах Российской Федерации Баатра Учаевича Китинова.

Автор рассматривает политический процесс в Каспийском регионе не только как изменчивую динамику жизни государств и субрегионов, но и как следственно-логические закономерности их развития в диахронном и синхронном временных пластах, через их соотнесение со смыслообразующими ценностями народов, населяющих это пространство. Народов, взращенных в лоне разных, временами конфликтующих в истории цивилизаций: Исламской, Русской православной, Индо-буддийской. Они интенсифицируют взаимодействие в условиях глобализации и испытывают неоднозначное влияние Западноевропейской цивилизации. Поэтому работа Б.У. Китинова претендует на масштабные историко-политические обобщения и в какой-то мере достигает их. Своё внимание он сосредотачивает на возрождении элементов буддийской цивилизации в прикаспийском регионе РФ, а также влиянии на него мирового буддизма.

Впечатляет эрудиция автора (на фото — второй справа), который реферирует огромный перечень отечественных и зарубежных работ, связанных с цивилизационным подходом в исследовании политики. Б.У. Китинов утверждает, что современный политический процесс от глобального до регионального, при всей ситуативности обусловлен спецификой истории духовной жизни и религиозными практиками. Его сложная динамика ведёт к ревитализации религий, традиционных для проживающих на данной территории этносов, актуализирует вопрос культурно-религиозной и этнической идентичности. Артикулирование этно-конфессиональной идентичности обращает внимание на соотношение глобального и регионального, унификации и «глокализации», их влияния на региональную безопасность.

Разнообразие идентичностей локальных цивилизаций и субрегионов, входящих в них, имеет амбивалентный характер. Выступая фактором экономического, политического, культурного сотрудничества и интеграции, оно одноврéменно может стать фактором риска, провоцируя в определённых условиях дезинтеграцию, конфликт и столкновение. Понимая это, Б.У. Китинов говорит о разнообразии вариантов прогнозирования политического процесса, вытекающих из принятия культурно-религиозной/цивилизационной, идентичности. Автор монографии описывает вероятностные алармистские – нежелательные, и проспективные позитивные – варианты прогнозов: нормативные, поисковые и многофакторные. В изучении межцивилизационного взаимодействия он склоняется к многофакторному методу сценариев, разработке и проигрыванию предполагаемых ситуаций для выявления желательного варианта развития политического процесса с учётом интересов всех заинтересованных сторон. Исходя из этого Б.У. Китинов заключает: «В настоящее время идея, а не сила структурирует современный мир и направляет региональные и глобальные политические процессы; цивилизационный потенциал превращается в актуальный (гео)политический инструмент государства как во внутренних, так и во внешних делах». Тезис о приоритете субъективных факторов в политическом процессе симпатичен, но он ограничивает исследовательское поле и делает прогнозы слабо верифицируемыми, мало достоверными в практике политической жизни.

Говоря о взаимосвязи политического процесса со спецификой Каспийского региона, автор общается за обоснованием совсем не бесспорного цивилизационного родства этносов, культур, административно-политических субъектов и государств региона к геополитике и её авторитетам, начиная с Ф. Ратцеля, К. Хаусхофера, Х.Дж. Маккиндера и заканчивая современными ‒ С. Хангтинтоном и А. Дугиным. Конструирование единства народов прикаспийских территорий через связанность их общим пространством обуславливается предложенным ещё евразийцами понятием «вмещающий ландшафт». Подобная авторская гипотеза имеет право на существование, хоть и кажется нам зыбкой. Прикаспий представляет собой не только общий вмещающий ландшафт, но и исторический фронтир соприкосновения земледельческих и кочевых народов с разным экономическим укладом и политическим оформлением властных отношений, зону интенсивного межэтнического и межконфессионального взаимодействия, «сопротивления культур» по определению Ф. Броделя. В истории и современности территории вокруг Каспийского моря имели разное политико-правовое оформление и статус, входили в состав разных государств, находящихся в меняющихся отношениях друг с другом. Это понимает Б.У. Китинов, говоря: «Геополитические интенции государств, представленных на Каспии, формируются под воздействием синкретизма отдельных положений классической геополитики, традиционных мировоззренческих матриц и развивающегося политического процесса». Налаживание в регионе мирного политического процесса, по мнению автора, возможно только с учётом специфики восточных цивилизаций. Это бесспорно, но в регионе мощно присутствует Российская цивилизация, неизбежна глобализация с доминированием европейских политико-правовых ценностей и стандартов. К тому же можно говорить в теории о дихотомии условных Запада и Востока, но надо помнить, что и Восток не един. Существует, как минимум, три восточных цивилизации, каждая из которых отличается от Российской и Европейской: Исламская, Индо-буддийская и Дальневосточно-конфуцианская, об их влиянии в регионе говорится в книге. Восточная специфика – это неразделённость личности, общества и государства, идентичность, при которой интересы группы выше индивидуальных, иное, чем у Дж. Локка, понимание природы прав человека. Запад, нивелируя всё в соответствии с европоцентризмом, ценностями секулярной культуры, технологий и демократии, реакцией имеет «возникновение псевдорелигий и псевдоцивилизаций».

Обращение к проблеме конфессиональной идентичности в исследовании логично, но развитие темы о псевдорелигиях и псевдоцивилизацих сомнительно в силу спорности самих понятий: что выступает эталоном, а что относится к его неважной копии, к «псевдо». Поэтому употребление автором определения «псевдорелигиозные секты» носит оценочный характер и не свойственно инструментарию современного религиоведения. Отправляясь в предметное поле социологии религии надо соблюдать некоторую осторожность. Это же относится и к псевдоцивилизациям.

Региональный политический процесс представлен как сложный многоуровневый диалог разной степени продуктивности надгосударственных, государственных и внутригосударственных акторов политического процесса. В этот диалог вторгаются традиционализм и модернизм, фундаментализм и радикализм, сверхгосударственные идеи и сепаратизм, наконец, межгосударственные и локальные конфликты, борьба с террористическими группировками. Но, несмотря на все эти объективные сложности, автор монографии полон «исторического оптимизма», он уверен в оформлении «каспийской региональной цивилизации», пусть и «фрагментарной», включающей в себя: «совокупность локальных цивилизаций с различным социокультурным основанием, чьё внутреннее взаимодействие и историческая общность подтверждает взаимообусловленность их интересов; при необходимости региональная цивилизация может быть обеспечена поддержкой со стороны тех или иных стержневых цивилизаций». Авторское стремление решить созданием региональной Каспийской цивилизации проблему межэтнического и межконфессионального взаимодействия в зоне этнической и конфессиональной диффузии заслуживает всемерного одобрения, но в ней прослеживается претензия на исключительную особость зоны Прикаспия. Насколько это сочетается с существующей федеральной субъектностью РФ не совсем понятно. Политическая практика РФ и Евросоюза подтверждает учёт региональной специфики и идентичности субъектов федераций, разнообразие политических регулятивов во взаимодействии федерального центра и регионов, их договорно-правовой характер. Россия ‒ огромная многонациональная и многоконфессиональная страна, включающая отличные один от другого, языковые и культурные анклавы. Причём существуют разные культурные анклавы у одного этноса, с одной историей, языком и религией. Русские поморы отличаются от донских казаков, а те ‒ от сибиряков. Казанские татары имеют культурные отличия от касимовских, не говоря уже об особенностях мишарей Среднего Поволжья. Но можно ли считать этно-конфессиональный анклав, оформленный институционально в виде субъекта федерации (автономной республики, края, округа) региональной цивилизацией? Это спорное и в какой-то степени опасное утверждение. И оно не согласуется с теорией цивилизаций, выступающей методологией анализа политического процесса у Б.У. Китинова. Автор подчёркивает, что из выявленных типов взаимодействия цивилизаций, таких как экспансия и поглощение, сопротивление, взаимодействие и диалог – он стремится к последнему, обращая внимание на активизирующийся религиозный фактор политического процесса.

Авторская концепция обосновывается массивом материала о ревитализации буддийской цивилизации. Казалось бы, подразумевается возрождение буддизма в Тибете, Юго-Восточной Азии, Монголии. Но внимание автора обращается к Индии, где буддизм зародился, но был потеснён индуизмом и экспансией ислама. Пример духовно-политического возрождения Индии в ХХ в. идёт в копилку авторской аргументации. «Что касается регионального политического процесса, то он, обладая собственной политико-исторической (региональной) спецификой, концептуально соотносится со своими цивилизационными основаниями», – пишет Б.У. Китинов, хотя индийский вариант обусловлен не столько ревитализацией буддизма, сколько национальным возрождением Индии.

Калмыки (ойраты) ‒ единственные европейские буддисты традиционной сангхи (школы Гелуг), переселившиеся к берегам Каспийского моря из восточной части Центральной Азии в ХVII в. Как отмечает автор книги, в сложных условиях «именно религия и язык оказались центростремительной силой в сохранении конфессиональной и цивилизационной идентичности». Но более крупные регионы расселения народов, исповедующих буддизм в азиатской части РФ, – Бурятия, Забайкальский край и Тува, где находятся и крупнейшие буддийские духовные центры ‒ Иволгинский и Агинский дацаны. Поэтому утверждение о ревитализации именно каспийской буддийской цивилизации выглядит некоторой натяжкой, хотя автор поправляет себя: «ревитализационные процессы стали актуальными для всего буддийского сообщества России». Далее утверждается, что на Каспии, кроме таких показателей ревитализации как религия, социально-экономические основания, присутствует «здоровый национализм, национальный дух». Это должны поддержать политические элиты не только России, но Индии и Китая. Вопрос: почему? Для ответа привлекается теоретическое обоснование о волновых цивилизационных процессах, о затухании и возрождении цивилизационных циклов, и делается вывод об объективной заинтересованности названных держав в сдерживании нарастающей мощи «псевдоисламской цивилизации». И политический процесс для укрепления безопасности государств на Каспии должен моделироваться в направлении создания единой региональной идентичности, в которой буддийская должна играть весомую роль.

По мнению автора, буддийскую идентичность в союзе с Россией, могут поддержать Индия и Китай, стремящиеся экономически и культурно, в виде «мягкой силы» присутствовать в Центральной Азии и Каспийском регионе. Не оспаривая роль Индии и Китая в регионе, надо сказать, что бытование буддизма в Индии и Китае не означает буддийской идентичности их государств и обществ. Реалистичная прагматическая политика может использовать и исторически важный, но периферийный буддийский фактор.

Все этносы, связанные с буддизмом, имеют историко-культурное родство, общие сакральные символы и святыни. Особое внимание автор обращает на прикаспийских калмыков. Они ‒ часть огромного буддийского цивилизационного ареала, волею судеб заброшенные на северо-запад в европейскую часть Евразии или же органическая часть Российской цивилизации, многоэтничной и многоконфессиональной? Подобная дилемма разрешается автором исследования утверждением, что на Каспии складывается «региональная цивилизация», он упрекает политиков в невнимании к росту «значения буддийской цивилизации в Каспийском регионе, её потенциала».

В Прикаспии, где присутствуют православие, буддизм и ислам, поддержка политическим руководством страны ревитализации буддизма, по мнению автора, усилит коммуникацию между Москвой, Пекином и Нью-Дели, что будет способствовать сотрудничеству и безопасности на наднациональном, региональном, локальном уровнях, а также во внутрицивилизационных взаимодействиях. Это важно для России, поскольку Прикаспий ‒ регион повышенного интереса не только соседей (России, Ирана, Туркменистана, Казахстана, Азербайджана), но и иных стран и межгосударственных объединений: Турции, ЕС, США, их сотрудничества и соперничества. Кроме важных политических игроков, на судьбы региона и возможной, по мнению автора, уникальной региональной цивилизации всё большее влияние оказывает религиозный фактор, как один из базовых в формировании инвариантной цивилизационной системы ценностей.

Взаимодействие политики и религии в интерпретации Б.У. Китинова имеет три паттерна: с консерватизмом и традиционализмом связан политический консерватизм; с псевдорелигиями фундаменталистского и (нео)языческого толка ‒ реакционный политический процесс; прогресс же в политике возможен при актуализации интересов государства, которое должно сочетать конституционную светскость с религиозным консерватизмом, учитывающим интересы всех исторически присутствующих в регионе религий. Согласно авторской концепции, буддийский сегмент в регионе на подъёме и имеет потенциал медиатора региональных политических процессов, направляя их в более стабильное и безопасное русло. Через всю книгу автор целенаправленно проводит идею: «необходимо формирование единой каспийской региональной цивилизации на основе взаимодействия локальных версий таких цивилизаций, как исламская, христианская и буддийская, в которых конфессиональный фактор определил их сущностные смысловые характеристики». Поддержка политическим руководством РФ проекта региональной каспийской цивилизации с использованием буддийского фактора, выражает надежду Б.У. Китинов, улучшит структуру регионального комплекса безопасности. Надежда, в полном смысле слова, благая.

Монография Б.У. Китинова открывает научную дискуссию о роли традиционного буддизма в современной европейской политике, обращает внимание читателей на политическое самоопределение калмыков – единственных буддистов традиционной сандхи (школы Гелуг) на территории Европы.

Ольга Шиманская (Журнал «Научно-аналитический вестник Института Европы РАН», 2019, № 5. С. 133-138).

Список литературы

1. Данилевский Н.Я. Россия и Европа: взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-Романскому. СПб., 1995. 552 с.

2. Китинов Б.У. Цивилизационные основы политического процесса. М., 2019. 368 с.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.